Петербургская историческая школа (XVIII - начало XX вв.): информационный ресурс

Показаны записи 31-40 из 656.
Бартоломей Михаил Федорович

Дипломат, организатор публикации дипломатических документов XVIII в. по истории российско-британских отношений.

Включен в состав членов ИРИО на основании его работы по обеспечению доступа и подготовке копирования дипломатических документов из архивов Британского МИД, опубликованных в XII и XIX тт. "Сборников Императорского Русского исторического общества". В публикации документов непосредственно не участвовал, его имя упомянуто лишьо однажды, в предисловии А.А. Половцова к XII тому.

Бартольд Василий  Владимирович

Б. является выдающимся востоковедом в области средневековой истории и географии Ирана, Кавказа и Туркестана (Центральной Азии). Он – автор огромного числа научных трудов по истории всего исламского мира. За три последние годы своей жизни и работы в Ленинградской публичной библиотеке Б. успел описать около 500 рукописей: арабские («Новая серия»); персидско-таджикские («Персидская новая серия»); тюркоязычные («Турецкая новая серия»). Научные труды Б. по сей день не истратили свою ценность и значимость, так как они позволили ввести в научный оборот неизвестные ранее материалы. В частности это он впервые ввел в научный оборот этноним «азербайджанцы», который прежде употреблялся лишь как этнохороним и который будет официально зафиксирован только во Всесоюзной переписи населения 1937 г. В тоже время Б. выступал с резкой научной критикой по поводу официального названия государства «Азербайджанская Республика», провозглашенного в пределах Юго-Восточного Кавказа (Восточного Закавказья) в 1918 г.: «…Если нужно было бы придумать термин для всех областей, которые объединяет сейчас Азербайджанская Республика, то, – как писал академик Б., – скорее всего, можно было бы принять (арабизированное. — А. Ш.) название (античной Албании. — А. Ш.) Арран, но термин Азербайджан избран потому, что когда устанавливалась Азербайджанская Республика, предполагалось, что персидский и этот Азербайджан составят одно целое, так как по составу населения они имеют очень большое сходство. На этом основании было принято название Азербайджан, но, конечно, теперь, когда слово Азербайджан употребляется в двух смыслах — в качестве персидского Азербайджана и особой республики, приходится путаться и спрашивать, какой Азербайджан имеется в виду: Азербайджан персидский или этот Азербайджан?» (Бартольд В.В. Сочинения: В 9-ти томах. Т. 2. Ч. 1: Общие работы по истории Средней Азии. Работы по истории Кавказа и Восточной Европы. М.: изд-во: «Наука», 1963. С. 703).
Баршев  Яков  Иванович

Специалист в области истории и и практики русского уголовного права и судопроизводства.
Батюшков Помпей Николаевич

Администратор образования. Славянофил, проводник великорусского начала в кадровой политике и школьной системе Северо-Западного края. На должности попечителя Виленского учебного округа содействовал открытию высшего женского института в Вильне, ликвидировал частные женские пансионы, служившие проводниками польско-католических идей. Этнограф, издатель. Под руководством Б. был составлен «Атлас народонаселения Западнорусского края по вероисповеданиям», восемь выпусков издания «Памятники русской старины в западных губерниях» (1868-1885). Б. содействовал публикации исследований профессоров Киевской Духовной академии Н.И. Петрова, Н. И. Городецкого, И. И. Малышевского по этнографической истории Холмской, Волынской, Литовской Руси, Подолии и Бессарабии, а также написал для этих книг предисловия. В 1885-1887 гг. издал собрание сочинений своего старшего брата поэта К. Н. Батюшкова.
Бауер (Бауэр)  Василий Васильевич

Первоначально в центре внимания Б. находились разнообразные сюжеты, связанные с историей Древней Греции и Древнего Рима (а также отчасти с историей Древнего Востока), которым оказались посвящены не только обе его диссертационные работы (1858 и 1863 гг.), но и первые прочитанные им в университете лекционные курсы. Кроме лекций, он, также базируясь на античном материале, вел и ряд специальных курсов и семинариев источниковедческого характера (разработанных, очевидно, не без влияния со стороны зарубежных научных школ, с которыми познакомился в ходе своей европейской командировки). Однако со временем его научные и преподавательские интересы начали все больше переориентироваться на проблемы Новой времени, — обращение к которым было, среди прочего, заметно облегчено приходом на историко-филологический факультет новых молодых преподавателей (Ф.Ф. Соколова и В.Г. Васильевского), целиком взявших на себя ведение занятий по истории Античности. Подготовка материалов по истории XVI, XVII и XVIII столетий началась для Б. в 1869 г. При этом наибольшее значение в работе как над лекционными курсами и семинариями, так и над научными публикациями по этой тематике он придавал не столько фактологической стороне изучаемых вопросов, сколько раскрытию внутренней, глубинной («философской», по выражению В.Г. Васильевского) сути исторических событий и явлений, обнаружению их скрытых взаимосвязей, установлению их генезиса и одновременно роли в формировании современной ему действительности. Предметом особого интереса для него являлась эпоха Реформации, рассматривавшаяся им как время тотального, всеохватного кризиса не только в сфере религии, но и в сфере всего социально-экономического и политического уклада, созданного за столетия средневековья. Отзвуками этого кризиса (ненадолго задержанного католической реакцией) стало, по мнению историка, большинство катастрофических и переломных событий европейской истории конца XVI –XVIII вв., включая Французскую революцию. По мнению современников (коллег и учеников), именно разработка этих (и других) вопросов истории Нового времени стала главной заслугой Б. как ученого и как педагога, первым в Петербургском университете систематически изложившего курс Новой истории и поставившего этот раздел преподавания на прочную основу.
Безобразов Павел Владимирович

Научная деятельность Б. развивалась в нескольких направлениях. Одним из главных предметов его интереса (формировавшегося под влиянием В.Г. Васильевского) являлась история Византийской империи, ее политического и социально-экономического уклада.Рассмотрение этой проблематики позволило Б. изучить и ввести в научный оборот значительный массив ранее не известных источников (Материалы для истории Византийской империи // ЖМНП. 1887. Ноябрь; 1889. Март. Сентябрь), а также дало возможность сделать ряд весьма смелых для византинистики того времени выводов относительно аграрного строя империи. Выдвинутая им гипотеза о сосуществовании в византийской деревне двух форм собственности на землю — общинной и индивидуальной крестьянской — во многом изменила направление дальнейшего развития русской византиноведческой науки (и, в частности, предвосхитила концептуальные построения византиниста Б.А. Панченко). Большое внимание в своих исследованиях Б. уделял различным аспектам развития византийской культуры, а также изучению греческой церковно-литературной традиции (исследовал жития Антония Великого, ИпатияРуфианского, Кирилла Скифопольского, Пахомия Великого и пр.). Большинство его статей по этим и другим вопросам византиноведческой тематики публиковалось в таких крупных периодических изданиях, как ЖМНП, «Исторический вестник», «Византийский временник», «Наблюдатель». Отдельного упоминания в рамках научной биографии Б. заслуживают его исследования в области палестиноведения, в течение многих лет осуществлявшиеся им благодаря сотрудничеству с ИППО.Результатом этих изысканий стала публикация (в изданиях ИППО:«Сообщения Императорского Православного Палестинского общества», «Палестинский сборник») — в переводе и под редакцией Б. (а также совместно с А.И. Пападопуло-Керамевсом) — целого ряда памятников, иллюстрирующих историю христианской Палестины со времен средневековья до XIX столетия. Б. также неоднократно выступал как переводчик зарубежных научных исследований и литературных произведений.
Безобразов (Епископ Кассиан) Сергей Сергеевич

История христианства, экзегетика, богословие, экуменистика.
Беккер (Becker)  Бруно (Bruno Oscar) Борисович

Первоначально основным предметом интереса Б. являлась история общественно-политической и религиозной мысли в Европе накануне и в период Реформации. Объектами его исследований и персонажами первых научных трудов, а затем и лекционных курсов становились такие выдающиеся деятели гуманистического движения, как НикколоМаккиавелли (ему посвящен один из студенческих рефератов) и Себастьян Франк (1499–1543). В годы своей командировки в Нидерланды он обратился к изучению биографии и наследия голландского мыслителя и художника ДиркаКурнхерта (1522–1590), а также французского протестантского теолога и проповедника Себастьяна Кастеллио (1515–1563) и голландца Иоганна Кампануса(1500–1574). Однако с течением времени интересы его постепенно переориентировались на сюжеты, связанные с новейшей мировой историей (второй половины XIX – начала XX в.). А с отъездом из России и, особенно, с началом работы в Амстердамском университете он вынужден был и вовсе отойти от европейской исторической проблематики и целиком сосредоточиться на исследовании и преподавании русской истории (а также русского языка и литературы). Такая смена исследовательских интересов оказалась, впрочем, отнюдь не безрезультатной. Основанная Б. в Амстердаме школа славистики в течение долгого времени считалась (и продолжает считаться) одним из крупнейших и сильнейших центров славянских исследований в Европе и в мире.
Белов Евгений  Александрович

Б. не является историком «первого ряда», тем не менее, он автор интересных и полезных сочинений. Своё научное кредо он выразил в предисловии к «Русской истории до реформы Петра Великого». Его герой – Иван Грозный, который вместе с другим Иваном – Иваном III стал своего рода Демиургом русской истории. Достойным преемником его державной политики стал Петр Великий. Впрочем, движителем российского прогресса была не только монархия, но и ещё один институт – дружина. Она начала играть свою роль уже в Киевской Руси, а впоследствии постепенно переродилась в боярство – мощное служилое сословие. Роли веча в древнерусской истории Б. замечать не хотел и старался обосновать свою точку зрения, в частности в большой статье «Об историческом значении русского боярства». Общая концепция подтверждается статьями, посвящёнными тем или иным сюжетам. Очень интересен этюд, посвящённый походу киевского князя Святослава на Болгарию, в котором историк мобилизовал большой материал русских и византийских источников. В извечном споре историков об «убийстве» несчастного царевича Дмитрия Б. примыкает к тем, кто отстаивает случайность его гибели, что позволяет ему по-своему трактовать дальнейшую самозванческую интригу. Б. одним из первых подробно разобрал следственное дело и сравнил его с летописными известиями. Много интересных наблюдений и в «минимонографии», посвящённой событиям прихода к власти Петра Первого. Перечислить их трудно, но вспомним, например, рассуждения о судьбе знаменитого Сильвестра Медведева, которые явно более убедительны, чем у знатока петровской эпохи Н. Г. Устрялова.